ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова"  
19 | 01 | 2021

Вспоминаем забытые имена

Недавно начал знакомство с творчеством Юрия Нагибина и прочитал повесть о знаменитом капельмейстере 19-го века, создателе лучшего в России народного хора, пропагандисте русской песни, познакомившем Европу и Америку с нашим национальным хоровым пением, князем Юрием Голицыным. Мне по духу близко это произведение, так как я сам являюсь участником хора, и мне интересно, как добивались гармоничного звучания 200 лет назад…
Потомок рода Гедиминовичей, по родству герой повествования мог бы соперничать с Рюриковичами. «Юрка – богатырь, косая сажень в плечах, с огромными лапищами, свободно охватывающими две октавы, румянец во всю щеку, из-под густых бровей ласково, чуть усмешливо смотрят большие коричневые чуть навыкате глаза…». Так автор передает нам облик будущего хормейстера. В начале жизненного пути у него было 7 кормилиц, 7 нянек, 7 гувернеров и 7 учебных заведений. То есть число семь имеет особый смысл в судьбе молодого князя. «…Уже в Пажеском корпусе он неутомимо дрался на шпагах, …, был отважным и ловким бойцом, но пренебрегал обороной, верный одному призыву: вперед, в атаку! Сражаясь так яростно и кроваво, он сам редко наносил раны товарищам, сострадая чужой боли. Это первый и далеко не побочный признак художественной натурыбережность к любой жизни».
Причудливые повороты жизни в биографии Голицына достойны пера А. Дюма. Поэтому, не останавливаясь на них, перейду к музыке.
  С детства Юрий любил духовное пение, усердно посещал церковь. Если была возможность, охотно пел на клиросе. Особенно его волновали крестьянские песни. Он их слышал в людской, на гумне, во время уличных гуляний. Ему всегда казалось, что можно петь еще лучше, чище и разливестей, если вникнуть в тайную душу песни.
Хоровое пение преподавал педагог Ломакин. Голицын разучивал с хором пажей «Достойно есть» Бортнянского, сочинение редкой красоты и трудности. «… Дирижеру
Надо быть немного магом, …уметь внушать музыкантам не словами, а взглядом, движением лицевых мускулов, чего он от них хочет. Вести не жезлом, а нутром. Хор и оркестр тогда звучат, когда артисты в такой сосредоточенности, что трансу подобна, сну наяву, и душа их сливается с богом» - учил Гавриил Якимович.
«Он много взял от Ломакина: пошел куда дальше азов дирижерской техники, уверенно работал с хором, знал и старинные русские распевы, и нынешние народные песни, творения современных иностранных и русских композиторов, сам отлично пел и был распахнут любой музыке: от северной величальной до Глинки, от петровских хоров и маршей до ломакинских ораторий, от Баха и Генделя до Мейербера и Шопена…».
В Салтыках, в родовом имении, он набрал тридцать мальчиков и стал обучать их правильной методе хорового пения. «Поначалу зажатые страхом и приниженностью, они лишь бессмысленно таращили глаза, тряслись мелкой дрожью, не слышали ни единой ноты, не попадали в тон, но через несколько спевок, привыкнув к строгому лишь по виду барину, убедясь в его терпении и добродушии, начали делать удивительные успехи… Он с благодарностью вспоминал слова Ломакина о сообразительности деревенских ребятишек, поверив старому капельмейстеру, он сэкономил и время, и душевные силы».
«Нервный, дерзкий, несдержанный до буйства, князь был научен видеть в участниках своей капеллы равных с ним перед лицом искусства сотоварищей. Ко всем хористам от мала до велика он относился не только терпеливо, но и уважительно… Они могли сбиваться, фальшивить, терять какие-то ноты, упорствовать в непонимании, он не раздражался, не повышал голоса, спокойно и настойчиво пробивался к тому роднику, где зарождается песня. Верный ломакинским наказам, он щадил человеческое достоинство подневольных людей».
В Ярославле он организовал хор (я насчитал четвертый по счету), профессиональный, «самоокупаемый». Вершиной дирижерской карьеры Ю. Голицына можно считать выступление его хора в Петербурге.
«Хор – сотня с лишним мужиков и баб, принаряженных, приглаженных, нарумяненных, - для непосвященного все на одно лицо, а для него совсем разные – не раскрывал до конца своей тайны… В одном Голицын был уверен: хор необычайно чутко ощущает его настроение, подъем или спад, и тут невозможно обмануть. Певцы знали его лучше, нежели он их: ведь сборный глаз, конечно же, глубже и острее видит одного человека, чем этот одиночка – множественность. И если они подметили его тревогу, неуверенность, смуту, это обязательно скажется на исполнении… Голицын взмахнул жезлом, зажатым в правой руке, выбросил вперед левую руку, сразу приглушив звук, оставив одну высокую, медленно истаивающую ноту, а затем дал вступить вторым голосам, призвав из бесконечной дали, выманив, заманив, но не в плен,, а в полную свободу. И полилась старинная русская песня, и Голицын почуял задрожавшим сердцем, что будет богово, хористы дадут сегодня все, на что только способны. Хор понимал его состояние и нашел в себе самом ту подъемную силу, которой у него не оказалось в отягощенности земным. И хор повел его за собой, поднял, оторвал от земли, от всего мелкого, житейского, и Голицын, чувствуя в лопатках блаженный холодок, занял положенное вожаку место впереди стаи. Это было лучшее за всю его жизнь исполнение, и он наслаждался. Вот к чему он стремился и наконец, обрел. Не стало препятствий, его одухотворенность, его умиление выражали себя напрямую, с хрустальной чистотой, доступной лишь музыке сфер…»
Вывод. Я восхищен князем Юрием Голицыным, создавшем первый русский народный хор, и талантом писателя Юрия Нагибина, сумевшего так живо, красочно рассказать об этом замечательном человеке! По традиции пожелание - приятного чтения!
Э. Э. Казан, любитель литературы

Pichkov

Как вы оцениваете работу библиотеки?

GB 1

PB9

e

 

2010-2021 © ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова" - 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Победы, д.8. library@nenlib.ru  
Все права на материал, размещенный на данном сайте, принадлежат НЦБ им. А.И. Пичкова.